Через Ормузский пролив в обычное время проходит около 20% мировой морской торговли нефтью и примерно четверть поставок СПГ, около 70% этого объёма адресовано Азии. Когда в конце февраля 2026 года после начала военной операции США и Израиля против Ирана Тегеран фактически заблокировал судоходство в проливе, эффект разошёлся по миру крайне неравномерно — в зависимости от того, насколько у страны были запасы, альтернативные маршруты и политическая гибкость.
Персидский залив: добывать стало некуда девать
Парадокс кризиса — сами экспортёры Персидского залива пострадали одними из первых. Не имея возможности вывозить сырьё танкерами, Саудовская Аравия, ОАЭ, Кувейт и Катар были вынуждены снижать добычу: хранилища заполнялись, а свободных мощностей для длительного хранения у стран региона немного — по разным оценкам, от 20 дней (Катар, ОАЭ, Кувейт, Иран) до 65 дней (Саудовская Аравия). Катарская QatarEnergy на время приостановила производство СПГ из-за угрозы иранских ударов — это стало одним из триггеров скачка цен на газ в Европе.
Китай: защищён запасами, но не неуязвим
Китай — крупнейший в мире импортёр нефти (около 12 млн б/с) и одновременно крупнейший покупатель иранской нефти: на КНР приходится порядка 90% иранского экспорта, в том числе через реэкспорт из Малайзии и Индонезии. К моменту обострения у Китая на воде и в хранилищах — на танкерах у своих портов и в плавучих хранилищах у Малайзии и Сингапура — скопилось порядка 100–120 млн баррелей иранской нефти, что покрывало около двух месяцев потребности. Это позволило Пекину пережить острую фазу относительно спокойно, одновременно ведя закрытые переговоры с Тегераном с просьбой не бить по катарскому СПГ, от которого Китай тоже зависит.
Индия: самая уязвимая экономика региона
Индия оказалась в наиболее сложном положении: страна импортирует около 90% потребляемой нефти, почти половина этого объёма и порядка 60% СПГ идут через Ормуз, а запасы НПЗ на пике кризиса оценивались всего в 6–14 дней потребления. Ситуацию осложнил и политический фон — под давлением торгового соглашения с Вашингтоном Дели в феврале уже сократил закупки российской нефти до минимума с сентября 2022 года. Когда ближневосточные поставки встали, Индия развернулась на 180 градусов и резко нарастила закупки российских сортов в качестве экстренной замены — счёт шёл на десятки миллионов баррелей за считаные недели, отчасти благодаря грузам, уже находившимся на судах у индийского побережья. Параллельно страна начала диверсифицировать импорт в сторону Латинской Америки и Африки; часть этих контрактов, по оценкам консультантов, останется в силе и после нормализации, а Россия — вернётся на индийский рынок уже просто одним из нескольких конкурентов, а не доминирующим поставщиком со скидкой. В мае, когда острая фаза конфликта пошла на спад, Индия одной из первых начала пробовать проводить танкеры через Ормуз в сопровождении ВМС, стремясь восстановить традиционные ближневосточные маршруты.
Пакистан и соседи: разворот к России и Центральной Азии
Пакистан, покрывающий импортом около 90% энергопотребления преимущественно за счёт стран Персидского залива, в условиях кризиса нарастил закупки российской нефти и заговорил о перспективе трубопроводов из России и Центральной Азии — как способе снизить зависимость от одного морского маршрута в принципе, а не только на время конфликта.
Европа и США: инфляционный удар без физического дефицита
Для Европы кризис ударил в первую очередь через газ: цены на европейском рынке достигали максимумов, невиданных с января 2023 года, — компании старались минимизировать импорт СПГ по заоблачным ценам, распечатывая и без того невысокие остатки в подземных хранилищах. В США эффект был прежде всего потребительским: розничные цены на бензин к маю выросли почти на 45% к досанкционному уровню, приблизившись к пикам 2022 года, что стало заметным фактором внутриполитической повестки перед промежуточными выборами.
Россия: неожиданный бенефициар логистического хаоса
На фоне общего роста цен Россия получила редкое окно возможностей: страна была готова перенаправить в Индию нефть, уже находившуюся на танкерах в пути, — порядка 9,5 млн баррелей были готовы к разгрузке в индийских портах в течение нескольких недель. Российские грузы временно стали не столько «дисконтным», сколько ситуативно незаменимым источником сырья для НПЗ, лишённых альтернатив. Опрошенные аналитики отмечают и обратную сторону: сверхвысокие мировые цены на нефть означали рост импортируемой инфляции и для самой России — эффект оказался неоднозначным даже для нетто-экспортёра.
Итог: разовый шок, длительные последствия
Соглашение о деэскалации и открытии Ормузского пролива, о котором объявили 15 июня и подписали 19 июня, быстро снизило военную премию в ценах. Но структурные последствия оказались долговечнее самого конфликта: Индия и Пакистан диверсифицировали маршруты снабжения, Катар и другие экспортёры СПГ пересчитали риски единой точки отказа, а зависимость Азии от одного узкого пролива — прежде воспринимавшаяся как данность — впервые за долгое время стала предметом открытого стратегического планирования на государственном уровне.